
~/дионис/философия
Как стать Дионисом
Зеркало, грехопадение и проблема индивидуального существования.
Кратко
- Неоплатоники читали историю о зеркале и расчленении Диониса как рассказ о воплощённом существовании: божественная жизнь становится множеством отдельных жизней.
- Философия и посвящение были обращены к соответствующему возвращению — собиранию души из её разделённого состояния.
- Дамаский прямо говорит, что мы становимся Дионисами, и указывает, что Платон соединяет философию и священную практику, называя философа Вакхом.
- Способность человека познавать себя несёт в себе и божественную возможность, и опасность отчуждения. Падение и возвращение связаны с тем, каким «я» мы становимся.
Дамаский, одна из последних глав Платоновской школы в Афинах, описывал человеческое состояние языком мифа об убитом боге. Когда мы живём, отделившись от собственной природы и своего места в целом, мы — титаны. Когда мы вновь обретаем это единство, пишет он, «мы становимся Дионисами». В греческом тексте — форма множественного числа: мы становимся Дионисами. Дамаский, Комментарий к «Федону» I.9.
Бог в зеркале #
Дионис рождается от Зевса и Персефоны. Это божественное дитя должно унаследовать власть отца. Его часто называют Загреем: он забирается на трон Зевса и сжимает в маленькой руке молнию. Гера, разгневанная появлением ребёнка, натравливает на него титанов.
Титаны прячут лица под белым мелом и приближаются с игрушками: волчком, астрагалами, золотыми яблоками, зеркалом. Ребёнок заворожён собственным отражением. Пока он смотрит, титаны хватают его и разрывают на части. Они варят его члены, жарят куски на огне и съедают его плоть. Афина спасает его сердце.
Зевс поражает титанов молнией. Из дымящихся останков убийц, съевших бога, возникает человечество. Божественная жизнь входит в человеческое состояние посредством акта расчленения.
Но за рассеянием Диониса следует возвращение. Аполлон собирает рассеянного бога и возвращает его на небо. Дитя, бывшее множеством частей, вновь становится целым. Его путь через смерть и обновление задаёт священный образец, которому надеется приобщиться посвящённый.1
Эта история принадлежала мистериям. Игрушки служили священными символами обрядов; страдания и обновление бога имели отношение к людям, проходившим посвящение. Диодор, писавший в I веке до н. э., помещает расчленение Диониса в рамки посвященческой традиции, приписываемой Орфею. Павсаний приписывает поэту Ономакриту сочинение дионисийских обрядов и возлагает на титанов ответственность за страдания бога. Повествование и церемония составляли единое целое. Диодор 5.75.4; Павсаний 8.37.5.
Платоники унаследовали этот священный символический язык и развили изложенную в нём картину бытия. Рассеяние бога выражало переход к разделённому существованию; его восстановление — соответствующее возвращение. Их философские объяснения развивали учение религиозной традиции, обряды которой обещали новое отношение к божественной жизни. Стать Дионисом означало приобщиться к целостности, которую, казалось, разрушило его расчленение.
В III веке Плотин прямо раскрывает значение зеркала. Человеческие души видят в нём собственные образы и нисходят в телесную жизнь. Позднее Дамаский с необычайной краткостью описывает это движение: Дионис проецирует своё отражение, следует за ним и рассеивается по всей вселенной. Аполлон собирает его и вновь ведёт вверх. Плотин, Эннеады IV.3.12; Дамаский I.128–129.
Отражённый образ — одновременно ты сам и нечто, встреченное вне себя. Следуя за ним, единая жизнь предстаёт множеством жизней, распределённых по миру. Расчленение придаёт этому различению телесную форму: единое становится множеством, и у каждой части есть своё место, граница и судьба.
Миф говорит одновременно о космосе и об индивидуальной душе. Плутарх, живший около 100 года н. э., описывает расчленение Диониса как распределение божественного в воде, земле, звёздах, растениях и животных. История бога делала многообразие мира постижимым. Плутарх также пишет изнутри того религиозного мира, который описывает: обращаясь к Клее, предводительнице вдохновенных женщин в Дельфах, он ссылается на их знание священных обрядов и не раскрывает их тайн. Плутарх, Об „Е“ в Дельфах 9, 388e–389a. Плутарх, Об Исиде и Осирисе 35, 364e–365a.
Что падает, когда душа нисходит? #
Плотин считал себя истолкователем Платона. Название «неоплатонизм» появилось намного позднее. В середине III века н. э. он поместил видимый мир в иерархию зависимости. Единое — первоисточник всего, превосходящий даже бытие и мысль. Из него исходит Ум, Нус, в котором Формы выступают как живые предметы познания. Душа выражает этот умопостигаемый порядок через жизнь космоса. Плотин V.2.1–2.
Человеческая мысль принадлежит этому порядку. Наша способность понимать действительность отражает родство познающей души с тем, что делает действительность умопостигаемой. Рассуждать — значит осуществлять силу, источник которой превосходит самого мыслящего человека. Высшее самопознание происходит в Уме, где познающий и познаваемое совпадают. Плотин V.3.4–5.
Возникновение мира, таким образом, есть проявление божественной силы. Отчуждение возникает, когда отдельная душа поглощена своим частным проявлением. Плотин задаётся вопросом, почему души забывают своего божественного отца и самих себя. Среди причин он называет своеволие и желание принадлежать себе. Утверждая свою независимость, душа может утратить понимание того, что поддерживает её существование. Плотин V.1.1.
В этом и заключается философская сила образа зеркала. Душа узнаёт в образе нечто своё, а затем поглощается представленной в нём жизнью. У Плотина её высшая деятельность продолжается, даже когда телесные заботы занимают сознание. Возвращение остаётся возможным, потому что источник никогда не утрачен полностью. Плотин IV.8.8.
Если прочитать это через призму теории сознания Евы, мы приблизимся к человеческой проблеме, разыгранной в Эдеме. Адам и Ева обретают знание и обнаруживают свою наготу. Они начинают видеть себя по-новому и прячутся. Книга Бытия связывает их отчуждение с подлинным обретением: Бог признаёт, что человечество стало подобно божественному, познав добро и зло. Бытие 3:7–10, 22.
Сопоставление касается структуры самости. Способность сделать себя объектом мысли создаёт дистанцию внутри опыта. Человек может судить, помнить и воображать того, кто живёт. Эта способность позволяет как понять своё место в действительности, так и увериться, что мы существуем отдельно от неё. Божественная возможность и отчуждение принадлежат одному и тому же человеческому положению.2
Философия как посвящение #
Мистерии отвечали на вопрос, что можно сделать с нашим положением. Обещание преображения было уже древним, когда неоплатоники принялись его истолковывать. Хор в «Критянах» Еврипида, сохранившийся у Порфирия, описывает посвящение и получение имени вакх. Золотая табличка из Туриев обращается к умершему посвящённому с поразительным известием: «из человека ты стал богом». Еврипид, Критяне fr. 472.9–15; табличка из Туриев, OF 487, строки 3–4.
Платон поместил философию в эту посвященческую перспективу. В «Федоне» Сократ описывает очищение как собирание души из её вовлечённости в телесное. Философы упражняются в этом собирании при жизни. Затем он приводит изречение мистерий: «много тирсоносцев, но мало вакхов», отождествляя последних с теми, кто по-настоящему занимался философией. Сократ говорит, что всю жизнь старался стать одним из них. Платон, Федон 67c–d, 69c–d.
Истинный философ и достигший совершенства посвящённый сходятся в преображённом отношении к бытию. И те и другие должны выйти за пределы телесных явлений, которые обычно управляют верой и желанием. Очищение подготавливает душу к познанию того, что пребывает неизменным. Философское рассуждение и посвященческое обещание ведут к одной цели: к жизни в обществе богов.
В позднейших школах этот язык сохранял конкретность. Марин описывает обучение Прокла у Сириана как переход от подготовительных «малых мистерий» Аристотеля к великим мистериям Платона. Философское образование можно было описать как посвящение, поскольку его целью было изменить способность души видеть. Марин, Жизнь Прокла 13.
Плотин также сравнивает восхождение к Благу с входом в священное святилище, прохождением очищения и снятием приобретённых одежд. Душа сбрасывает то, что надела во время нисхождения. Мысль участвует в возвращении, обращаясь к тем реальностям, от которых зависит её собственная сила. Плотин I.6.6–7.
Почему философ становится Вакхом #
Дамаский прямо устанавливает эту связь. В своём комментарии начала VI века переход души к телесной жизни соответствует тому, как Дионис следует за своим отражением. Очищение собирает воедино то, что было рассеяно. Объяснительный миф и философская практика описывают противоположные направления одного и того же пути. Дамаский I.128–130.
Первым Вакхом он называет Диониса. Посвящённый богу, уподобившийся ему, разделяет его имя. Человек, ведущий дионисийскую жизнь, освободился от стеснённого существования; Дамаский отождествляет его с философом на ступени очищения. Становление Вакхом обозначает достигнутое уподобление божеству в ходе дальнейшего восхождения. Дамаский I.171.3
Затем он обращается к разногласию внутри собственной традиции. Плотин и Порфирий отдавали первенство философии; Ямвлих, Сириан и Прокл подчёркивали значение священнодействий. По утверждению Дамаския, Платон свёл их положения к «единой истине», назвав философа Вакхом. Философия и теургия встречаются в человеке, освободившемся от заточения в становлении. Дамаский I.172.
Ямвлих отводит священнодействиям причинную роль в этом восстановлении. В трактате О египетских мистериях он описывает теургию как очищение души, подготовку её разумной способности к созерцанию Блага и, наконец, соединение души с богами. Порядок бытия создаёт возможность возвращения; божественное действие и подготовленность души осуществляют его. Ямвлих, On the Mysteries X.5–6.
Соответствие распространяется и на ступени посвящения. Дамаский соотносит ритуальные очищения, посвящение и созерцание с последовательными добродетелями и видами интеллектуальной деятельности. Он определяет цель посвящения как возвращение душ к исходной точке их нисхождения, где Дионис утвердил их в божественной жизни. Обряды отвечают состоянию, изображённому в мифе о расчленении бога. Философия осуществляет соответствующее возвращение через очищение и познание души. Дамаский I.165–168.
Для этих платоников становление Дионисом было серьёзным описанием философского достижения. Оно соединяло представление о том, что мы собой представляем, с практикой, призванной изменить наше существование.
Упразднение Падения #
Культ змеи сознания спрашивает, как человеческое «я» могло быть открыто и передано через посвящение. Платоники делают неизбежным следующий вопрос: что становится возможным, когда разум способен осознать своё участие в чём-то большем, чем он сам?
Зеркало находится на переломе. Оно являет «я» как нечто отдельное; философское понимание позволяет восстановить связь между видимостью и её источником. В ритуальном мире змеи, ревуна и зеркала божественная жизнь могла открываться через тело. Согласно философскому прочтению, само бытие посвящённого принадлежит тому, что раскрывает обряд.
В рамках этого сопоставления упразднить Падение — значит пронести знание сквозь отчуждение к более полному пониманию бытия. Человеческий интеллект способен распознать порядок, в котором он участвует. Его божественная возможность осуществляется, когда он постигает, что его отдельная жизнь не объясняет самое себя.
Дионис воплощает оба движения. Он следует за своим образом в мир множественного, а его рассеянная жизнь вновь собирается воедино. Философия становится частью этого собирания. Человек, завершивший очищение, разделяет имя бога, потому что человеческая жизнь уподобилась той божественной жизни, которую стремилась понять.
Зеркало придаёт мифическую форму нисхождению в отдельное существование. Становление Дионисом обозначает возвращение: душа собирает себя воедино в божественной жизни, из которой произошла.
Источники #
- Климент Александрийский. Exhortation to the Greeks 2.17–18, перевод G. W. Butterworth.
- Дамаский. Commentary on Plato’s Phaedo, I.9, 128–130, 165–172. Греческий текст; Английские выдержки, с. 5–6. Издание и перевод: L. G. Westerink, 1977.
- Диодор Сицилийский. Library of History 5.75.4, перевод C. H. Oldfather.
- Бытие. Глава 3, Библия короля Якова.
- Ямвлих. On the Mysteries X.5–6, перевод Thomas Taylor.
- Марин. Life of Proclus 13, перевод Kenneth Sylvan Guthrie.
- Нонн. Dionysiaca 6.169–175, перевод W. H. D. Rouse.
- Олимпиодор. Commentary on Plato’s Phaedo I.3, цитируется и рассматривается у Radcliffe G. Edmonds III, “Recycling Laertes’ Shroud: More on Orphism and Original Sin”.
- Павсаний. Description of Greece 8.37.5, перевод W. H. S. Jones.
- Платон. Phaedo 67c–d, 69c–d, перевод Benjamin Jowett.
- Плотин. Enneads, I.6.6–7; IV.3.12; IV.8.8; V.1.1; V.2.1–2; V.3.4–5. Перевод Stephen MacKenna и B. S. Page.
- Плутарх. On the E at Delphi 9, перевод A. O. Prickard (1918), с адаптациями для публикации в интернете.
- Плутарх. On Isis and Osiris 35, перевод Frank Cole Babbitt.
- Порфирий. On Abstinence III.2–8, перевод Thomas Taylor. В IV.19 сохранён текст Еврипида, Cretans, фр. 472; Греческий текст и перевод Roger T. Macfarlane.
- Золотая табличка из Туриев, OF 487, строки 3–4. Текст и перевод цитируются у Spyridon Rangos, “The Role of Contraries in the Orphic Life”.
Повествование следует древним источникам, используемым в этом эссе: Зевс, Персефона, Гера, трон и зеркало — Нонн, Деяния Диониса 6.155–175; игрушки, приготовление и спасённое сердце — Климент, Увещевание 2.17–18; рождение человечества из испепелённых титанов — Олимпиодор, Комментарий к «Федону» I.3; собирание Аполлоном и восходящее возвращение — Дамаский I.129. Здесь вся последовательность представлена в её позднеплатоническом контексте. Эпизод о человечестве прямо изложен у Олимпиодора; это не означает, что люди унаследовали вину титанов. ↩︎
Логос может означать речь или рассуждение, тогда как логосы природы — это формообразующие начала. Вопрос о человеке касается нашего сознательного отношения к умопостигаемому, а не мира, в котором оно отсутствовало бы. Порфирий также прямо отстаивает наличие разума и способности к общению у животных в трактате О воздержании от одушевлённой пищи III.2–8. Ни его рассуждение, ни миф о зеркале не дают оснований для современного объяснения того, когда эволюционировало рефлексивное самосознание. ↩︎
Ссылки приводятся по изданию: L. G. Westerink, The Greek Commentaries on Plato’s Phaedo, II: Damascius (1977). В ссылке греческий текст дан с прежней нумерацией разделов; отрывки, соответствующие I.171–172, начинаются с упоминания первого Вакха и сопоставления философии со священнодействиями. Бакхос может обозначать посвящённого; Дамаский прямо объясняет общность имени уподоблением Дионису. В этом эссе представлено толкование посвящения поздними платониками, а не утверждается, что у всех более ранних мистериальных культов существовала единая философская система. Становление Вакхом обозначает ступень очищения, а не окончательное исчезновение различия между человеком и богом. ↩︎