Смерть и возрождение Диониса: все дошедшие до нас античные версии

Кратко

• Не существует единого канонического древнего рассказа о смерти и возрождении Диониса. Сохранившийся материал представляет собой мозаику свидетельств, аллегорий, полемики и поздних пересказов, а не один цельный орфический архетип (Павсаний 8.37.5; Edmonds 2009a; Herrero de Jáuregui 2010).
• Самое раннее явное свидетельство — сообщение Павсания о том, что Ономакрит возложил ответственность за страдания Диониса на титанов в обрядах, сочинённых для этого бога (Павсаний 8.37.5).
• Версия, в которой Семела буквально поглощает Диониса, принадлежит Гигину, Мифы 167: Юпитер измельчает сердце расчленённого ребёнка и даёт его Семеле в напитке (Hyginus 167).
• Диодор и Корнут истолковывают миф как рассказ о виноградной лозе, сборе винограда и изготовлении вина, тогда как Нонн даёт наиболее полную драматическую версию — с зеркалом, титанами с лицами, вымазанными мелом, и сопротивлением ребёнка, меняющего облик (Диодор 3.62.6–8; 3.64.1–3; Корнут 30; Нонн, Дионисиака 6).
• Антропогония, согласно которой люди произошли от титанов, поглотивших Диониса, явно засвидетельствована лишь у позднего Олимпиодора; к современным попыткам ретроспективно перенести её в архаический орфизм следует относиться с подозрением (Edmonds 2009a; Edmonds 2009b).

«Сказания о страданиях и расчленении Диониса, о нападении на него титанов и о поражении их молнией после того, как они вкусили его крови, — это мифы, внутренний смысл которых связан с возрождением».

— Плутарх, О поедании мяса 1.7, новый перевод

Что считать «всякой версией» рассказа о смерти и возрождении Диониса?#

До нас не дошла архаическая орфическая книга о Загрее, которую можно было бы здесь напечатать (однако см. нашу статью об орфической космогонии). Свидетельства представляют собой поле обломков: Павсаний сообщает о более древней ритуальной поэзии Ономакрита; эллинистические поэмы, ныне утраченные, цитируются позднейшими авторами; мифографы рационализируют рассказ, сводя его к земледелию; христианские апологеты сохраняют детали, потому что ненавидят их; позднеантичные философы превращают всё это в метафизику. Поэтому эта статья исчерпывающа лишь в единственно разумном смысле: она собирает все сохранившиеся древние текстовые свидетельства — а также несколько позднейших схолий, но только там, где они сохраняют более древний материал, — которые существенно дополняют цикл расчленения, восстановления, второго рождения или антропогонических последствий (Павсаний 8.37.5; Edmonds 2009a; Herrero de Jáuregui 2010).¹

Приведённые ниже блоки цитат представляют собой новые переводы на русский язык или близкие к пересказу переводы, а не заимствованные современные переводы. Если свидетельство сохранилось лишь в виде более позднего сообщения об утраченной поэме, я отмечаю его как сжатый перевод. Это не уклонение от ответа. Именно этого требуют свидетельства. Миф — не единый свиток. Это досье.

Не существует единого древнего «рассказа о смерти и возрождении Диониса». Сохранившийся материал представляет собой многослойный мифологический комплекс, основные элементы которого — нападение, расчленение, сохранённый остаток, восстановление и второе рождение — распределены между разными авторами, жанрами и столетиями.

Какие древние источники действительно повествуют об этом мифе?

Павсаний, сообщающий об Ономакрите#

Павсаний — наш самый ранний явный свидетель титанической линии, хотя он сообщает о более древней ритуальной поэзии, а не приводит её пространную цитату (Павсаний 8.37.5).

Ономакрит заимствовал у Гомера имя «титаны» и в обрядах, которые он сочинил для Диониса, сделал титанов виновниками страданий этого бога.

Это мучительно краткое свидетельство, но его значение огромно. Без этой строки титаны могли бы выглядеть поздней христианской или неоплатонической вставкой. Благодаря ей нападение титанов оказывается укоренено в гораздо более древней дионисийской ритуальной традиции.

Диодор Сицилийский: восстановление и аллегория виноградной лозы#

Диодор — первый сохранившийся автор, предложивший связную прозаическую версию; при этом он уже знает, что в обращении находятся несколько Дионисов (Диодор 3.62.6–8; 3.64.1–3).

Передающие мистериальные мифы говорят, что Дионис получил третье рождение от Зевса и Деметры. Сыновья Земли разорвали его на части и сварили эти части. Деметра собрала их воедино и вернула ему жизнь. Рассказ изложен так потому, что виноградная лоза рождается из земли и дождя: её «разрывание на части» — это сбор винограда, а её «варка» — изготовление вина.

В другом месте Диодор также знает более древнего Диониса, рождённого от Зевса и Персефоны — некоторые говорят, от Деметры, — рогатого и связанного с земледелием, первого, кто запряг волов и вспахал землю.

Диодор не просто пересказывает миф — он одновременно истолковывает его. Заметим также, что его нападающие — сыновья Геи, а не прямо названные титаны. Здесь возрождение — это восстановление в сочетании с виноградарской аллегорией, а не ещё путь через напиток Семелы.

Корнут: версия о винодельческом прессе#

Корнут, стоический мифограф, предлагает наиболее ясную аллегорию винодельческого пресса (Корнут 30).

Говорят, что Дионис был разорван на части титанами и вновь собран Реей, поскольку виноградари отделяют плод и его части, а затем снова собирают их в единое тело, когда собирают и смешивают сусло.

У Корнута миф почти полностью отжат в символический сок. Расчленение — это сельскохозяйственная переработка; возрождение — повторное составление целого.

Гигин: версия, в которой Семела выпивает бога#

Гигин приводит именно тот вариант, который многие современные пересказчики помнят лишь наполовину: в этой версии Семела не просто рождает Диониса, но поглощает его (Гигин 167).

Либер, сын Юпитера и Прозерпины, был разорван на части титанами. Юпитер взял сердце, измельчил его, смешал с напитком и дал Семеле выпить. Она зачала. Позднее, когда Семела погибла от молнии, Юпитер выхватил ребёнка из её чрева и завершил рождение в собственном бедре.

Это надёжный древний источник версии, в которой «Семела выпивает Диониса». Сохранившийся орган — не случайная горсть обломков. Это сердце.

Плутарх: миф связан с возрождением#

Плутарх не пересказывает всё сказание, но является самым ясным древним свидетельством того, что история расчленения прямо истолковывалась как миф о возрождении (Плутарх, О поедании мяса 1.7; ср. Edmonds 2009a).

Истории о страданиях Диониса, его расчленении, нападении титанов и поражении их молнией — после того, как они вкусили его крови, — это мифы, внутренний смысл которых связан с возрождением.

Эта небольшая фраза чрезвычайно насыщенна. Она даёт нам титанов, вкушение крови, молнию и прямой ключ к толкованию: обновление.

Климент Александрийский: игрушки, зеркало, котёл, вертела, сердце, Аполлон#

Климент Александрийский, намеревавшийся высмеять языческие обряды, в итоге сохранил одну из наиболее насыщенных дошедших до нас версий мифа (Климент, Протрептик 2; Herrero de Jáuregui 2010).²

Ребёнок Дионис сидел, пока вокруг него плясали куреты. Титаны, выбелив лица гипсом, обманули его детскими игрушками: бабками, мячом, волчком, яблоками, колесом, зеркалом и клоком шерсти. Затем они разорвали его на части, сварили члены в котле, насадили их на вертела и поджарили над огнём. Афина украла сердце и принесла его Зевсу; Аполлон похоронил остальные части на Парнасе. Из крови Диониса возник гранат.

Это необычайное скопление мотивов: титаны с лицами, вымазанными мелом, игрушки, зеркало, котёл, вертела, сердце, Аполлон и гранат. Климент настроен враждебно, но враждебные свидетели тоже имеют значение; более того, они часто сохраняют то, что дружественно настроенные авторы оставляют подразумеваемым.

Арнобий и Фирмик Матерн: поздняя полемика, полезные обломки#

Поздняя христианская полемика добавляет ещё два свидетельства — оба безобразны и полезны (Herrero de Jáuregui 2010; Edmonds 2009a).

Арнобий, сжатый перевод: Диониса разрезают на части, а отделённые члены бросают в котлы для приготовления пищи.

Фирмик Матерн, сжатое изложение: Юнона подкупает стражу, размещает титанов в царских покоях и выманивает ребёнка с престола с помощью зеркала и погремушки; убийцы расчленяют его, различными способами варят и поедают конечности, но сердце остаётся невредимым.

Фирмик особенно показателен, поскольку эвгемеризирует миф: Дионис становится царским ребёнком в результате дворцового заговора, а не просто божественным младенцем. И всё же зеркало, засада, приготовление пищи и уцелевшее сердце перекликаются с Климентом и фрагментарной эллинистической традицией.

Нонн: наиболее полный из сохранившихся спарагмосов³#

Дионисиака Нонна — поздняя, пышная и незаменимая по значению поэма. Если какой-либо один источник и подарил позднейшим пересказам их кинематографичность, то это именно он (Нонн, Дионисиака 6).

Зевс в облике змея сошёлся с Персефоной, и она родила Загрея, рогатого ребёнка. Гера вооружила титанов. Отбелив лица мелом, они выманили ребёнка с помощью зеркала. Он боролся за жизнь, меняя облик — льва, коня, змея, тигра и наконец быка, — но, приняв бычий облик, они рассекли его на части. Зевс поразил титанов молнией и заточил их в Тартаре; эта смерть стала началом другой жизни Диониса.

Именно этот источник, скорее всего, стоит за современными фразами о том, что Дионис «сражался с титанами». Здесь он не взрослый гоплит. Он — божественный ребёнок, пытающийся избежать заклания посредством метаморфозы. В последующих книгах поэмы продолжается повествование о Дионисе, рождённом Семелой.

Цец: ещё бьющееся сердце#

Цец — византийский автор, а не античный, но он сохраняет древние схолии и слишком полезен, чтобы его игнорировать (Цец, комментарий к Ликофрону 355).

Афина подняла ещё трепещущее сердце Диониса и отнесла его Зевсу; некоторые говорили, что именно от этого пульсирующего сердца она получила имя Паллада. Дионис — также называемый Загреем, сын Зевса и Персефоны — был растерзан титанами.

Это позднее свидетельство, но оно сохраняет мотив, уже созвучный Клименту: спасённое сердце как связующее звено возвращения.

Олимпиодор: антропогония#

Олимпиодор — главный позднеантичный свидетель в пользу утверждения, что люди происходят от титанов, съевших Диониса (Олимпиодор, К «Федону» 1.3–6; обсуждается у Edmonds 2009a и 2009b).

По замыслу Геры титаны разрывают Диониса на части и поедают его плоть. Разгневанный Зевс испепеляет их своей молнией. Из испарившегося остатка поражённых титанов возникает вещество, из которого формируются люди. Поэтому наши тела несут в себе дионисийскую долю.

Этический вывод Олимпиодора состоит в том, что самоубийство запрещено, поскольку наши тела принадлежат Дионису. Древняя ли это основа орфического учения или поздний философский раствор — именно это и является предметом спора.

Что добавляют фрагментарные свидетельства?#

Теперь — к этим мучительным осколкам. Некоторые версии сохранились лишь в виде сообщений о ныне утраченных поэмах. Их нельзя добросовестно превращать в построчные переводы, поскольку сохранилась не сама поэма, а позднейшее свидетельство о ней. И всё же эти свидетельства важны. Они объясняют, почему в одном источнике фигурирует Рея, в другом Аполлон, в третьем Семела, а в четвёртом сердце проходит через миф, словно эстафетная палочка (Edmonds 2009a; Herrero de Jáuregui 2010).

Эти фрагменты не дают единого аккуратного сюжета, но показывают, что позднейшие авторы не изобретают всё с нуля. Рея, Аполлон, котёл, сердце и Семела принадлежат этой традиции, хотя и не все появляются у одного и того же автора. Поэтому сцену Климента с Аполлоном на Парнасе не следует отвергать как причуду: у неё есть эллинистические параллели в предании о погребении в Дельфах.

Какие детали ранние, а какие представляют собой позднейшие наслоения?#

Сравнение здесь полезно, иначе миф превращается в кашу.

Две филологические ловушки заслуживают выделения жирным шрифтом. Во-первых, имя Загрей⁴ получает явную связь с этим сюжетом позднее, чем предполагают многие популярные пересказы. Во-вторых, знаменитое учение о происхождении человеческого рода из титанического пепла — не повсеместно засвидетельствованный архаический факт, а поздняя эксплицитная формулировка у Олимпиодора (Edmonds 2009a; Edmonds 2009b).

И наоборот, некоторые мотивы устойчивее, чем готовы признать их модные критики. Зеркало — не современная психоаналитическая приправа: оно встречается у Климента, Фирмика и Нонна. Сердце — не случайное украшение; оно играет ключевую роль у Гигина, Климента, Цеца и в прокловской линии. Приготовление пищи засвидетельствовано у Диодора, Климента, Арнобия, Фирмика и в эллинистической фрагментарной традиции.

Как соотносятся эти версии?#

Самый ясный способ прочитать всё это досье — рассматривать его как три перекрывающихся сюжетных механизма, а не как единый канонический сценарий:

1. Хтонический ребёнок. Зевс зачинает дионисийского ребёнка от Персефоны или Деметры. В некоторых источниках он — наследник или первозданный Дионис; в других — уже наполовину сельскохозяйственный символ (Диодор 3.64.1–3; Нонн, Дионисиака 6).
2. Насильственное разделение. Титаны — или, у Диодора, сыновья Земли — разрывают ребёнка на части, иногда предварительно заманив его игрушками или зеркалом, иногда подвергнув приготовлению или поеданию (Павсаний 8.37.5; Диодор 3.62.6–8; Климент, Протрептик 2; Нонн, Дионисиака 6).
3. Возвращение. Деметра или Рея вновь собирает тело; Афина спасает сердце; Аполлон погребает останки; Семела выпивает сердце и рождает позднейшего Диониса; либо весь цикл перечитывается как виноградная лоза, выжатая в вино (Диодор 3.62.6–8; Корнут 30; Гигин 167; Климент, Протрептик 2; традиция Филодема / Эвфориона, обсуждаемая у Herrero de Jáuregui 2010).

Эта приблизительная трёхчастная структура также соответствует двум основным линиям, которые часто различают современные исследователи: ребёнок, рождённый Персефоной и вновь рождённый через Семелу, и линия Деметры или Реи, в которой разорванное тело физически собирается заново (Edmonds 2009a).

«Дионис умирает и вновь рождается» — это не один сюжет, а составное повествование. Некоторые свидетели описывают восстановление Деметрой или Реей, некоторые проводят новое рождение через Семелу и уцелевшее сердце, а некоторые превращают весь цикл в космическую аллегорию виноградной лозы, вина и человеческой природы.

Любой рассказчик, который утверждает, что ребёнок был рождён Персефоной, выманен игрушками, сражался с титанами, был сварен и зажарен, что его сердце спасла Афина, что Рея собрала его тело заново, что Аполлон похоронил его, что Семела выпила его сердце, а из титанического пепла после этого возник человеческий род, сжал в один экстатический абзац материал, накопленный за многие столетия. Иногда это полезно. Но никогда — точно. Подлинная традиция лучше: это не один миф, а семейство мифов.

Сноски#

Источники#

1. Павсаний. Description of Greece 8.37.5. CHS / New Alexandria.
2. Диодор Сицилийский. Library of History, Book 3. LacusCurtius / University of Chicago.

3. Корнут. Compendium of Greek Theology 30. ToposText.
4. Гигин. Fabulae 167. ToposText.
5. Плутарх. De esu carnium 1.7 (996B–C).
6. Климент Александрийский. Protrepticus 2. ToposText.
7. Нонн. Dionysiaca 6. Theoi Classical Texts Library.
8. Цец. Scholia on Lycophron 355. ToposText.
9. Арнобий. Adversus Nationes.
10. Фирмик Матерн. De errore profanarum religionum.
11. Edmonds, Radcliffe G. III. 2009a. «Recycling Laertes’ Shroud: More on Orphism & Original Sin.». Center for Hellenic Studies.
12. Edmonds, Radcliffe G. III. 2009b. «Tradition and Innovation in Olympiodorus’ ‘Orphic’ Creation of Mankind.». Версия в репозитории.
13. Herrero de Jáuregui, Miguel. Orphism and Christianity in Late Antiquity. Докторская диссертация, Болонский университет, 2010.
14. Фрагменты Каллимаха, Эвфориона, Филодема, Гимерия и Прокла о цикле расчленения Диониса рассматриваются и сводятся воедино в работах Edmonds 2009a и Herrero de Jáuregui 2010.